— Сергей, когда и как ты оказался на фронте?

— По мобилизации в 2022-м. Получил предписание, собрал вещи, попрощался с семьей — и следующим утром был на сборном пункте. Нашу команду отправили в соседнюю область, где мы прошли подготовительный курс. Набирали нас в артиллерийский полк, хотя моя военно-учетная специальность другая — я пулеметчик (по совместительству наводчик-оператор) БТР.


— В чем заключалась служба по новой специальности?

— В отличие от десанта или пехоты мы не принимаем непосредственного участия в боевых действиях и находимся не на передовой, а в относительном тылу. Наша задача — подавление заданных целей на расстоянии: укреплений, техники и живой силы противника. Приходилось работать и в условиях контрбатарейной борьбы. Если на примере, то это выглядит так: мы выезжаем на «точку» или заранее подготовленные позиции и находимся там столько, сколько требует выполнение нашей задачи. По полученным координатам наводимся на цель, делаем несколько пробных выстрелов. И, если попадание подтверждено, накрываем заданный квадрат оставшейся частью пакета. Дальность стрельбы — до 20 километров.

— Я родился в семье военных, с детства много бывал в казармах, на полигонах, в действующих воинских частях. Так что мой путь был практически предопределен, и после школы я поступил в Ярославское высшее военное финансовое училище. Строевая и огневая подготовка, наряды, караулы и общевойсковые предметы дополнялись профильными финансовыми и правовыми дисциплинами. На фото я в 2003 году в звании лейтенанта на моем первом месте службы после распределения — в Московском областном военкомате. Служба научила не пасовать перед трудностями, находить выход из любой ситуации, нести ответственность за себя и свой коллектив.

— Служить пошел сразу после школы, и именно армия открыла мне глаза на многие вещи. Я был назначен командиром отделения, в котором были старослужащие. Они были старше меня, обладали большим жизненным и армейским опытом. Поэтому я и моя должность для них были не авторитет. Как-то прилетела команда к построению роты. А мои дембеля к назначенному времени не были готовы: одни прятались, другие дрыхли в закутках части. Не буду подробно описывать реакцию командира, скажу только, что ужас он внушал одним лишь свирепым внешним видом. «Воспитательная работа» в его исполнении с использованием всего арсенала солдатских выражений раскрыла во мне такой потенциал, что через пять минут нашелся каждый спящий и скрывающийся. Урок запомнил на всю жизнь: поставленная задача должна быть выполнена.

— Службу проходил в пехоте войск связи. Был у нас сослуживец, назовем его рядовой С., который плохо наводил порядок в своей прикроватной тумбе. А в армии непорядок не любят, все должно быть четко и по уставу. Во время вечернего обхода у С. в тумбочке заметили бардак, все вытряхнули на пол и заставили прибирать. А когда случай повторился, в качестве дисциплинарной меры дали ему позывной «Тумбочка» и указание: таскать свою прикроватную тумбу с собой целый день. Стоим в строю — он с тумбой в руках, идем в столовую — он с тумбой. Естественно, пока идет, в тумбе все вверх тормашками. Вот на таком поучительном примере нас тренировали поддерживать чистоту.

— Присягу я принял в 1994 году в возрасте 16 лет, когда стал курсантом Череповецкого высшего военного инженерного училища радиоэлектроники. В новинку было все: вставать по команде, ходить строем, пришивать подворотнички и выравнивать одеяла по линии. Помню, как-то стояли в наряде по роте. Один из моих сослуживцев зазевался и вовремя не выполнил воинское приветствие офицеру, вошедшему в казарму. Тот был не в духе и приказал всему наряду до утра из-за этого зеваки «тягать машку», то есть драить пол. Армия дала мне любимую профессию, научила дисциплине и ответственности, подарила друзей, со многими из которых мы общаемся до сих пор. Всегда с улыбкой и благодарностью вспоминаю эти годы.

— Срочную службу я проходил в 2011-2012 годах в 146-й Краснознаменной бригаде особого назначения ГРУ. Часть занималась радиоэлектронной разведкой. Знание иностранного языка и военно-политической обстановки позволило мне пройти отбор и стать военным переводчиком. Горжусь, что мне выпала честь провести сотни смен и тысячи часов на реальном боевом дежурстве. А еще служба помогла расширить культурный кругозор. Подразделение дислоцировалось в Ленобласти, в непосредственной близости от Северной столицы, славящейся своими потрясающими музеями. Вход для военнослужащих был бесплатным. Поэтому все увольнения я пропадал на новых выставках и экспозициях.

— Я служил старшим механиком ракетного вооружения на военном аэродроме. Специфику рассказать не могу, но в общих чертах мы занимались ремонтом и обслуживанием авиационной техники. В первый выход на взлетную полосу нас проинструктировали: главное — не стоять справа от готовящегося к выезду на рулежную дорожку воздушного судна, иначе мощным потоком из турбины вас сдует далеко и надолго. Но мы, конечно, эту науку пропустили мимо ушей. Завершили обслуживание техники, выстроились. Дальше звук турбины, крик капитана — и мы уже в положении лежа, а наши инструменты и авиационные «чепчики» валяются где-то в нескольких метрах. Тогда мы, кстати, узнали, что шнурки на фуражке нужны еще и для того, чтобы привязывать ее к кителю.